Неточные совпадения
— То есть если б на его месте был
другой человек, —
перебил Штольц, — нет сомнения, ваши отношения разыгрались бы в любовь, упрочились, и тогда… Но это
другой роман и
другой герой, до которого нам дела нет.
—
Другой, никогда! — вспыхнув,
перебила она. — Я узнала его больше, нежели вы…
— Скажу, что
другого Обломова не знаю! —
перебил его глубоко тронутый Штольц.
— Но в том и вопрос, —
перебил своим басом Песцов, который всегда торопился говорить и, казалось, всегда всю душу полагал на то, о чем он говорил, — в чем полагать высшее развитие? Англичане, Французы, Немцы — кто стоит на высшей степени развития? Кто будет национализовать один
другого? Мы видим, что Рейн офранцузился, а Немцы не ниже стоят! — кричал он. — Тут есть
другой закон!
По его понятию, надо было
перебить кретоном всю мебель, повесить гардины, расчистить сад, сделать мостик у пруда и посадить цветы; но он забыл много
других необходимых вещей, недостаток которых потом измучал Дарью Александровну.
― Петр Ильич Виновский просят, ―
перебил старичок-лакей Степана Аркадьича, поднося два тоненькие стакана доигрывающего шампанского и обращаясь к Степану Аркадьичу и к Левину. Степан Аркадьич взял стакан и, переглянувшись на
другой конец стола с плешивым, рыжим усатым мужчиной, помахал ему улыбаясь головой.
— Вот это всегда так! —
перебил его Сергей Иванович. — Мы, Русские, всегда так. Может быть, это и хорошая наша черта — способность видеть свои недостатки, но мы пересаливаем, мы утешаемся иронией, которая у нас всегда готова на языке. Я скажу тебе только, что дай эти же права, как наши земские учреждения,
другому европейскому народу, — Немцы и Англичане выработали бы из них свободу, а мы вот только смеемся.
— Что ты врешь? — сумрачно
перебил Чертопханов, — какой такой
другой конь? Это тот же самый; это Малек-Адель… Я его отыскал. Болтает зря…
— Разве нет
других мотивов, — начал Самгин, но Попов
перебил его, продолжая со свистом...
—
Перебьют наших из пушек-то. Они спорят: уходить или драться, всю ночь спорили. Товарищ Яков за то, чтоб уходить в
другое место, где наших больше… Вы скажите, чтоб уходили. Калитину скажите, Мокееву и… всем!
Скотинин. Эка притча! Я
другому не помеха. Всякий женись на своей невесте. Я чужу не трону, и мою чужой не тронь же. (Софье.) Ты не бось, душенька. Тебя у меня никто не
перебьет.
Лонгрен выслушал девочку, не
перебивая, без улыбки, и, когда она кончила, воображение быстро нарисовало ему неизвестного старика с ароматической водкой в одной руке и игрушкой в
другой. Он отвернулся, но, вспомнив, что в великих случаях детской жизни подобает быть человеку серьезным и удивленным, торжественно закивал головой, приговаривая...
«Вот госпиталь, вот казармы», — говорил один, «это церковь такая-то», —
перебивал другой, «а это дом русского консула», — добавил третий.
«Нет, —
перебил другой, — это просто суеверный обычай».
Ермак и говорит: «Ну, слушай, ребята! Вот как делать. Они еще нас всех не видали. Разобьемтесь мы на три кучки. Одни в середину прямо на них пойдут, а
другие две кучки в обход зайдут справа и слева. Вот как станут средние подходить, они подумают, что мы все тут, — выскочат. А тогда с боков и ударим. Так-то, ребята. А этих
перебьем, уж бояться некого. Царями сами будем».
Но была ли это вполне тогдашняя беседа, или он присовокупил к ней в записке своей и из прежних бесед с учителем своим, этого уже я не могу решить, к тому же вся речь старца в записке этой ведется как бы беспрерывно, словно как бы он излагал жизнь свою в виде повести, обращаясь к
друзьям своим, тогда как, без сомнения, по последовавшим рассказам, на деле происходило несколько иначе, ибо велась беседа в тот вечер общая, и хотя гости хозяина своего мало
перебивали, но все же говорили и от себя, вмешиваясь в разговор, может быть, даже и от себя поведали и рассказали что-либо, к тому же и беспрерывности такой в повествовании сем быть не могло, ибо старец иногда задыхался, терял голос и даже ложился отдохнуть на постель свою, хотя и не засыпал, а гости не покидали мест своих.
— Так, так, —
перебил Иван, с каким-то вдруг азартом и видимо озлясь, что его
перебили, — так, но у
другой эта минута лишь вчерашнее впечатление, и только минута, а с характером Катерины Ивановны эта минута — протянется всю ее жизнь.
— Вот кабы прежде адвокат бы хороший… —
перебила она его. — А то этот мой защитник дурачок совсем был. Всё мне комплименты говорил, — сказала она и засмеялась. — Кабы тогда знали, что я вам знакома,
другое б было. А то что? Думают все — воровка.
— Довольно, Марк, я тоже утомлена этой теорией о любви на срок! — с нетерпением
перебила она. — Я очень несчастлива, у меня не одна эта туча на душе — разлука с вами! Вот уж год я скрытничаю с бабушкой — и это убивает меня, и ее еще больше, я вижу это. Я думала, что на днях эта пытка кончится; сегодня, завтра мы наконец выскажемся вполне, искренно объявим
друг другу свои мысли, надежды, цели… и…
— А
другие, а все? —
перебил он, — разве так живут? Спрашивали ли вы себя, отчего они терзаются, плачут, томятся, а вы нет? Отчего
другим по три раза в день приходится тошно жить на свете, а вам нет? Отчего они мечутся, любят и ненавидят, а вы нет!..
— Полноте, полноте лукавить! —
перебил Кирилов, — не умеете делать рук, а поучиться — терпенья нет! Ведь если вытянуть эту руку, она будет короче
другой; уродец, в сущности, ваша красавица! Вы все шутите, а ни жизнью, ни искусством шутить нельзя! То и
другое строго: оттого немного на свете и людей и художников…
— Боже сохрани! —
перебила Вера, вздрогнув, — если ей скажет кто-нибудь
другой, а не мы сами… Ах, скорее бы! Уехать мне разве на время!..
— Да, —
перебил он, — и засидевшаяся канарейка, когда отворят клетку, не летит, а боязливо прячется в гнездо. Вы — тоже. Воскресните, кузина, от сна, бросьте ваших Catherine, madame Basile, [Катрин, мадам Базиль (фр.).] эти выезды — и узнайте
другую жизнь. Когда запросит сердце свободы, не справляйтесь, что скажет кузина…
— Это мой
другой страшный грех! —
перебила ее Татьяна Марковна, — я молчала и не отвела тебя… от обрыва! Мать твоя из гроба достает меня за это; я чувствую — она все снится мне… Она теперь тут, между нас… Прости меня и ты, покойница! — говорила старуха, дико озираясь вокруг и простирая руку к небу. У Веры пробежала дрожь по телу. — Прости и ты, Вера, — простите обе!.. Будем молиться!..
Он с наслаждением и завистью припоминал анекдоты времен революции, как один знатный повеса разбил там чашку в магазине и в ответ на упреки купца
перебил и переломал еще множество вещей и заплатил за весь магазин; как
другой перекупил у короля дачу и подарил танцовщице. Оканчивал он рассказы вздохом сожаления о прошлом.
— О, типун тебе на язык! —
перебила она сердито, кропая что-то сама иглой над приданым Марфеньки, хотя тут хлопотали около разложенных столов десять швей. Но она не могла видеть
других за работой, чтоб и самой не пристать тут же, как Викентьев не мог не засмеяться и не заплакать, когда смеялись и плакали
другие.
О Кашлеве мы кое-что узнали от
других крестьян. Прозвище Тигриная Смерть он получил оттого, что в своей жизни больше всех
перебил тигров. Никто лучше его не мог выследить зверя. По тайге Кашлев бродил всегда один, ночевал под открытым небом и часто без огня. Никто не знал, куда он уходил и когда возвращался обратно. Это настоящий лесной скиталец. На реке Сандагоу он нашел утес, около которого всегда проходят тигры. Тут он их и караулил.
Старожилы рассказывают, что во время ссор враги старались проникнуть
друг к
другу в дом и
перебить стеклянную посуду.
Только скажите слово, что вы хотите иметь гувернантку, сбегаются десятки и сотни нас
перебивать одна у
другой место.
Они уже полезли через стену, как вдруг гуси почуяли народ, загоготали и захлопали крыльями. Один римлянин проснулся, бросился к стене и сбил под обрыв одного галла. Галл упал и свалил за собою
других. Тогда сбежались римляне и стали кидать бревна и каменья под обрыв и
перебили много галлов. Потом пришла помощь к Риму, и галлов прогнали.
Я, конечно, его не читал и в данном случае пользуюсь цитатами Л. И. Шренка, автора книги «Об инородцах Амурского края».] слышал в 1808 г. на Сахалине, что по западную сторону острова часто появлялись русские суда и что русские в конце концов своими разбойничествами заставили туземцев одну их часть изгнать,
другую перебить.
— Ну, извините, —
перебил генерал, — теперь ни минуты более не имею. Сейчас я скажу о вас Лизавете Прокофьевне: если она пожелает принять вас теперь же (я уж в таком виде постараюсь вас отрекомендовать), то советую воспользоваться случаем и понравиться, потому Лизавета Прокофьевна очень может вам пригодиться; вы же однофамилец. Если не пожелает, то не взыщите, когда-нибудь в
другое время. А ты, Ганя, взгляни-ка покамест на эти счеты, мы давеча с Федосеевым бились. Их надо бы не забыть включить…
—
Друзья… сколько угодно, но, однако же, позвольте, —
перебил вдруг весьма наставительным тоном, хотя всё еще не возвышая очень голоса, племянник Лебедева, — позвольте же и нам заявить, что вы могли бы с нами поступить поучтивее, а не заставлять нас два часа прождать в вашей лакейской…
— Четыре, —
перебил Феклист. — Четвертой-эт позади. С руки тут им будет — потаенного ли кого привезти,
другое ли дельцо спроворить по ихнему секту, чего лучше как на всполье. И овраг рядом, и лес неподалеку — все как нарочно про них уготовано… Нашему брату, церковному, смотреть на них, так с души воротит… Зачем они это живут… К чему?.. Только небо коптят… А пошарь-ка в сундуках — деньжищ-то что? Гибель!..
— Не
перебивая, слушай, что я говорю, — сказала она. — Вот икона Владычицы Корсунской Пресвятой Богородицы… — продолжала она, показывая на божницу. — Не раз я тебе и
другим говаривала, что устроила сию святую икону тебе на благословенье. И хотела было я благословить тебя тою иконой на смертном моем одре… Но не так, видно, угодно Господу. Возьми ее теперь же… Сама возьми… Не коснусь я теперь… В затыле тайничок. Возьми же Царицу Небесную, узнаешь тогда: «игуменьино ли то дело».
Вдруг падет слух, что в таком-то месте, у такого-то человека можно купить такие-то старинные вещи, надо тотчас же ехать, чтоб
другой старинщик не
перебил, а иной раз ехать надо очень и очень далеко.
— Нет, вы подумайте, каково положение крестьян! —
перебивал другой гость, — намеднись один брат взял да всех мужиков у
другого перепорол, а те, дурачье, думают, что их свойбарин сечет…
— Зачем, зачем? — тревожно
перебил его Михайло Васильич. — Нет, Алексеюшко, ты поезжай, поезжай,
друг любезный, беспременно поезжай… Что тебе дома-то киснуть?.. Чужая сторона и ума в голове и денег в кармане прибавит.
— Нечего Лазаря-то петь!.. —
перебила его Фленушка. — Как есть настоящий казанский сирота!.. Нет,
друг любезный, меня не разжалобишь!.. Насквозь вижу бесстыжую твою душу! Все твои мысли у меня на ладони!.. Отчего долго не ехал?.. Зачем вестей не присылал?
— А ты,
друг, не больно их захваливай, —
перебила Манефа. — Окромя Марьюшки да разве вот еще Липы с Грушей [Липа — уменьшительное Олимпиады, Груша — Агриппины, или, по просторечию, Аграфены.], и крюки-то не больно горазды разбирать. С голосу больше петь наладились, как Господь дал… Ты, живучи в Москве-то, не научилась ли по ноте петь? — ласково обратилась она к смешливой Устинье.
— Так вот что, — слегка улыбнувшись,
перебила Манефа. — Так делу быть: Евдокею ко мне в келью, Устинью в дорогу… На
другой день праздника мы ее и отправим.
Так говорили девицы,
перебивая друг дружку и ласкаясь к матери Виринее.
— В уме ль ты, ваше степенство?.. Как же возможно из артели работника брать?.. Где это слыхано?.. Да кто пойдет провожать тебя?.. Никто не пойдет… Эк что вздумал!.. Чудак же ты, право, господин купец!.. — кричали лесники,
перебивая друг дружку.
— Знаю, знаю, —
перебил меня Гагин. — Я не имею никакого права требовать от вас ответа, и вопрос мой — верх неприличия… Но что прикажете делать? С огнем шутить нельзя. Вы не знаете Асю; она в состоянии занемочь, убежать, свиданье вам назначить…
Другая умела бы все скрыть и выждать — но не она. С нею это в первый раз, — вот что беда! Если б вы видели, как она сегодня рыдала у ног моих, вы бы поняли мои опасения.
— Ну, ну, ничего, —
перебила мама, — а вот любите только
друг дружку и никогда не ссорьтесь, то и Бог счастья пошлет.
Мы всех
перебьем; но наконец меня ранят
другой раз, третий раз, и я упаду при смерти.
— Оспоривать с дубиной в руках! —
перебил дядя, — мы не в киргизской степи. В образованном мире есть
другое орудие. За это надо было взяться вовремя и иначе, вести с графом дуэль
другого рода, в глазах твоей красавицы.
— А зато, когда настанет, —
перебил дядя, — так подумаешь — и горе пройдет, как проходило тогда-то и тогда-то, и со мной, и с тем, и с
другим. Надеюсь, это не дурно и стоит обратить на это внимание; тогда и терзаться не станешь, когда разглядишь переменчивость всех шансов в жизни; будешь хладнокровен и покоен, сколько может быть покоен человек.
— Но зачем же она полюбила
другого? — с горестью
перебил Александр.
«А что? — вдруг
перебил он с испугом, — верно, обокрали?» Он думал, что я говорю про лакеев;
другого горя он не знает, как дядюшка: до чего может окаменеть человек!